Абхазия в современном мире. Дамениа О.Н.

Введение. Нетрудно сегодня уже заметить, что при всей формально-правовой самостоятельности Абхазии, фактически она остается все же не самодостаточной с точки зрения ее национальных интересов и потребностей, стало быть, и зависимой от внешнего мира. Правда, мы теперь живем в таком открытом мировом пространстве, где все его составляющие государства взаимозависимы. Но это тешить нас не может, поскольку Абхазия маленькая страна, и она сравнительно более зависима от внешних сил и факторов, таящих в себе серьезные угрозы не только нам. Защитить себя от них Абхазии не под силу. Ее государственность еще слаба и не стала эффективным политическим инструментом управления по обеспечению безопасного и стабильного развития общества.
При этом нам следует избегать односторонних оценок: внешний мир несет нам не только одни угрозы, но и перспективы. Чтобы не лишиться этих перспектив, нам следует адекватно осознавать вызовы внешнего мира и находить такие же адекватные ответы на них. Нам важно понять, что ныне мы живем в иных и не привычных для нас геополитических реалиях. При таких, отнюдь непростых, реалиях нам предстоит стремиться к своей стратегической цели – к сохранению и укреплению культурного своеобразия нашего общества. Единственный путь, ведущий нас к этой цели – это осознание себя и внешнего мира в едином контексте, в контексте части и целого.
Кризис как геополитический проект. Такой подход предполагает дать здесь хотя бы краткое описание состояния современного мира. Чтобы лучше высветить это состояние, можно рассматривать его сквозь призму глобального кризиса, разразившегося на рубеже веков и продолжающегося поныне. Недавно ситуация в мире, в том числе и у нас, еще более обострилась в связи с переходом кризиса в свою новую фазу, в пандемию нового вида вируса. Она зримо показывает, какие угрозы в мире могут существовать и какова жизнеспособность человечества.
Несомненно, кризис имеет объективные основы. Но в то же время нетрудно заметить, что нынешний кризис представляет своеобразный геополитический проект определенных олигархических кругов Запада, рвущихся к мировому господству и стремящихся к присвоению земных, а теперь уже и около земных, ресурсов. Для этого им необходимо установить свой порядок, пока, на планете. Это дает основание думать, что кризис, о котором речь пойдет ниже, является следствием не только объективных процессов развития, но и субъективных устремлений определенных кругов, представляющих интересы крупного капитала.
Будучи проектом, кризис можно экспортировать из одной страны в другую. То есть он может быть использован отдельной страной («страной-агрессором») в качестве политтехнологического инструмента против другой страны («страны-жертвы») с целью присвоения «малой кровью» ресурсов последней. Этот инструмент, как видно, позволяет овладеть ресурсами «страны-жертвы» без применения военной силы, разрушив ее изнутри. Использование вооруженной силы, разумеется, не исключается, но к ней «страна-агрессор» прибегает лишь в тех случаях, когда «мирные средства» не дают желаемого эффекта.
Технология искусственного формирования кризисной ситуации в тех или иных странах уже отработана и испробована. Она используется для разрушения внутренней упорядоченности жизни «страны-жертвы» и создания в ней так называемого управляемого социального хаоса. Хаос создается силами «страны-жертвы», но управляют им те, кто руководит выполнением проекта. В начале хаоса осуществляется так называемая киберинформационная атака. Она проводится для дестабилизации внутрисоциальной обстановки, расшатывания социально-психологических и ценностных устоев и делигитимации органов власти и управления «страны-жертвы». В процессе выполнения проекта используются так же и другие инструментарии, в частности, «цветные революции». Последние призваны произвести смену неугодной власти на угодную «демократическим путем».
Разрушению подлежит здесь не только политическое устройство «страны-жертвы», но и система ее структурной организации, включая и базовую личность, которой предлагается теперь жить по матрице техногенной цивилизации. Тем самым «страна-жертва» лишается способности самостоятельно поддерживать свое существование и становится в зависимость от «страны-агрессора». Основная задача последней состоит в закреплении результатов выполнения проекта, в поддержании на долгосрочную перспективу зависимости «страны-жертвы» от «страны-победителя». Для этого последняя начинает оказывать «стране-жертве» «помощь» в организации новой системы управления и хозяйственной жизни (выделение кредитов, выполнение гуманитарных проектов, подготовка кадров и др.). Такая практика все более укрепляется и расширяется в жизни современного мира.
«Новый мировой порядок». Именно по такому сценарию разворачивались события в конце прошлого столетия в странах бывшего Восточного блока («Варшавского договора»), события, которые привели к существенному изменению геополитической картины мира. Двуполярный мир, сложившийся после Второй мировой войны, был сменен — на однополярный во главе с США. Баланс сил, обеспечивавший международную безопасность и относительный порядок в мире, был нарушен. Тогда это преподносилось мировой общественности, как великое благо, как преодоление человечеством своей разделенности, восстановление его единства, стабильности и безопасности в мире. Но от этого человечество более благополучным, единым и безопасным не стало.
О последствиях кризиса. Напротив, нарушение баланса противостоявших сил привело к разрушению существовавшей более 40 лет архитектуры мироустройства. Началось ускоренное формирование так называемого «Нового мирового порядка» под эгидой США. В соответствии с ним было произведено «реформирование» советской системы под благовидным предлогом ее демократизации и либерализации, вследствие чего произошло разрушение СССР, а вслед за ним и Восточного блока. В спешном порядке происходило образование на территории бывшего союза новых государств и их международное признание.
Переход к «Новому мировому порядку» превратился в разрушительный, неуправляемый и не прогнозируемый процесс: глобальный мир стал стремительно погружаться в пучину социально-политического хаоса, в котором уже «право силы» определяло «порядок» в мире. Иначе и не могло быть, поскольку преобразование миропорядка проводилось по инициативе олигархической верхушки США, и оно должно было соответствовать ее интересам.
Получив карт-бланш, США приступили к реализации своего, давно вынашивавшегося, стратегического проекта «Движение НАТО на Восток» с целью освоения его ресурсов и утверждения на нем неолиберальных ценностей западного образца в качестве универсальных. Выполнение проекта предусматривало разрушение социально-политических порядков, идеологических, религиозных и других институтов, исторически сложившихся в странах Востока. Для этого развязывались различные (гибридные, сетевые и др.) войны в странах, оказывавшихся на пути продвижения НАТО на Восток.
При этом использовались специально разработанные технологии: «киберинформационная атака», «организация цветных революций», «управляемый хаос» и др., о которых речь шла выше. По таким сценариям уже проводились войны на Ближнем Востоке, Балканах, Северной Африке, Кавказе и в др. регионах. Перманентно продолжающиеся локальные войны служат одним из факторов, сотрясающим основы современного мироустройства. В то же время они дают основание думать, что в ближайшее время этот проект вряд ли будет пересматриваться.
В поисках новой модели мироустройства. Между тем выполнять взятые на себя обязательства США оказалось не под силу. Созданный ими однополярный мировой порядок уже исчерпал себя. Мир стремительно меняется. Вероятнее всего он будет многополярным. Контуры его будущего устройства уже видны. Это Китай, США, Россия, Индия и др. Но и от многополярного устройства мира вряд ли следует ожидать наступления эры благополучия и стабильности в жизни человечества. Еще долго миром будут править не общечеловеческие интересы, а национальные, которые далеко не всегда совпадают с интересами человечества. Тем более что, под национальными интересами, как правило, понимаются интересы крупного капитала.
К тому же нет пока таких политических, правовых, организационных и других механизмов, по которым можно было бы управлять миром в интересах человечества. Судя по всему, конкурентная борьба за лучшее место в поднебесной может еще более обостриться. США становится все труднее удержать себя на плаву в качестве единственной мировой державы, но и расставаться с таким представлением о себе – им очень тяжело. Но мириться с таким положением вещей не хочет Китай, который по темпам развития макроэкономических показателей по отдельным отраслям уже стал опережать США. Укрепляется геополитическая роль и России, ядерный потенциал которой сопоставим с аналогичными показателями США, а по некоторым видам вооружения – и опережать их. Динамично развивающиеся страны Востока и Юга и не входящие в НАТО стали объединяться в различных форматах (ЕАЕС, ШОС, БРИКС и др.). Есть основание думать, что в борьбе за ресурсы они могут оказать серьезную конкуренцию западной коалиции, которая и без того перестает быть единой силой. Об это говорит, в частности, статистика: темпы роста макроэкономических показателей стран Востока повышаются, а стран, входящих в западную коалицию, — все более снижаются.
Между тем борьба, которая разворачивается ныне в мире, не только экономическая, но и геополитическая, ресурсная, культурно-цивилизационная. Мир единым так и не стал. Противостояние между Западом и Востоком по-прежнему сохраняется. Они, как известно, придерживаются различных моделей социальной организации жизни общества. Запад, прежде всего, США, навязывает другим странам и народам отказаться от разнообразного социокультурного жизнеустройства, в первую очередь, от национальных форм организации государств и создавать новые государства на базе других, в частности, неолиберальных, наднациональных (общечеловеческих) ценностей («Вашингтонский консенсус»). Под благовидным предлогом преодоления межнациональных (межгосударственных) распрей, раздирающих единство человечества, мировой олигархат добивается легитимации свого права управлять человечеством в интересах крупного капитала.
Восток же придерживается другой модели («Пекинский консенсус»), согласно которой формирование социального будущего должно происходить на основе сохранения культурно-исторического разнообразия человечества. Преодоление противоречий, встречающихся в среде человечества, мыслится здесь на основе культурно-цивилизационной взаимодополнительности. Восточная модель рассматривает различие культур, как условие их взаимообогащения и развития (полифония культур).
В архитектуре будущего мироустройства. Абхазии, разумеется, ближе восточная модель. Но при этом ей крайне важно знать, по какой модели будет развиваться Россия?
Россия, как известно, занимает промежуточное положение между Западом и Востоком не только в географическом измерении. После распада СССР Россия вновь пытается приобщиться к западному сообществу и развиваться по его модели. Тем не менее, взаимоотношение России и Запада от этого лучшим не стало. Враждебное кольцо вокруг России все более сжимается, о чем свидетельствуют последние события в Белоруссии.
Более того, новый курс уже осложнил взаимоотношение сторонников и противников вестернизации страны внутри общества. Как завершиться это противостояние между российским политическим истеблишментом и оппозицией в лице русской культуры, и завершится ли оно в обозримое будущее, трудно предсказать. Более определенно можно говорить о влиянии этого противостояния на формировании будущего России.
Однако это не означает, что русская культура антизападная. Типологическое своеобразие (самобытность, идентичность) русской культуры формировалось в тесной взаимосвязи (взаимовлиянии), как с западными, так и с восточными культурными образованиями. Отличаясь от них, она в то же время как бы незримо сочетает в себе базовые особенности и тех и других. В частности, нетрудно заметить синтез западного рационализма и восточного мистицизма в русской культуре. При этом русский рационализм не является повторением западного, а русский мистицизм – восточного. Видимо, ментальная доминанта, лежащая в основе русской культуры, и впредь будет влиять на будущее России, что позволяет ей играть ключевую роль в евразийском интеграционном процессе. Было бы упрощением отождествлять русскую культуру с российской политикой.
Россия наряду с Китаем и Индией остается ведущей культурной державой в современном мире. Сила русской культуры состоит в том, что ей чуждо стремление к формированию своего геополитического пространства по западному образцу, по образцу «плавильного тигеля». По своей природе русская культура нуждается в другой культуре, отличающейся от нее, тяготеет к сохранению культурного разнообразия человечества. Культурное разнообразие для нее является тем источником, из которого она черпает энергию и развивает себя. Это дает основание говорить о тяготении русской культуры к идее соразвития с другими культурами, а не к поглощению их, что чрезвычайно важно для Абхазии.
Абхазия заинтересована в развитии русской культуры, которая играла ключевую роль в ее возрождении после перенесенных ею катастроф. Под влиянием русской культуры ей удалось освоить новую культурную матрицу и сохранить себя. При этом и Россия весьма заинтересована в развитии Абхазии и укреплении ее государственности в условиях новых геополитических реалий.
Но выстраивать взаимовыгодное отношение между ними по новому формату оказалось не так-то просто. Ни у России, ни у Абхазии нет политического опыта равноправного взаимодействия при их фактической асимметричности, что не может не сказываться в подсознании представителей сторон. По своему менталитету российскому чиновнику легче управлять абхазским чиновником, а последнему – исполнять.
Именно в этой сфере, в сфере взаимопонимания сторон, культура могла бы играть роль первостепенной важности. Во взаимоотношении русской и абхазской культуры, как в межкультурных отношениях, вообще, не наблюдается ранжирования их по степени значимости. К сожалению, в постсоветское время в связи с начавшейся коммерциализации культуры, русская культура стала утрачивать свою былую мощь и влияние на развитие российского общества. Снижение потенциала культуры наблюдается и в Абхазии.
О геополитической ситуации на Южном Кавказе. Характеризуя геополитическую ситуацию в мире, нельзя не отметить обстановки и на Южном Кавказе. На его территории в постсоветское время образовалось 6 государств, отличающихся друг от друга и по правовым статусам. Три государства (Азербайджан, Армения и Грузия) являются международно-признанными, два (Абхазия и Южная Осетия) – частично признанными и одно (Нагорный Карабах) – никем не признанным. В своей геополитической ориентации они придерживаются различных векторов: Абхазия и Южная Осетия ориентируются на Россию, Азербайджан, Армения и Нагорный Карабах лавируют между Западом и Востоком, а Грузия стремится стать членом западного сообщества. К тому же взаимоотношения между ними (южно-кавказскими государствами) трудно считать дружественными, что может быть использовано мировыми геополитическими игроками в продолжающейся борьбе за контролирование региона.
О чем глаголет кризис? Вместо заключения. В августе 1992г., когда над Абхазией сгущались свинцовые тучи войны, на другом конце планеты в Рио-де-Жанейро собрались на Международную конференцию ООН по развитию и окружающей среде почти все мировые знаменитости науки и культуры, лауреаты Нобелевской и других премий, чтобы возвестить человечеству о грозящей планетарной катастрофе.
Попозже, в 2010г. в Давосе, на Международном экономическом форуме из уст экс-президентов двух ведущих стран Запада – США и Франции, Барак Обама и Николя Саркози прозвучали слова о том, что человечество ныне стоит перед лицом таких вызовов, ответить на которых оно не готово.
В этих вызовах речь уже идет о совместимости современной техногенной цивилизации с окружающей природной средой. Именно в этом контексте следует понимать смысл продолжающегося кризиса, особенно, его последней фазы. Но на этот раз кризис не просто предупреждает человека, а заставляет его изменить свой образ жизни и привести его в соответствии с нормами и возможностями биосферы. Он показывает, что крупный капитал исчерпал себя и уже не может служить гарантом безопасности и благополучия человечества.
Между тем принимавшиеся в странах ограничительные и другие меры в связи с резким ухудшением эпидемиологической ситуации в мире вряд ли можно считать адекватными. Сохраняя монополию крупного капитала, как основы жизнеустройства общества, и наращивая техногенную перезагрузку природной среды обитания, трудно ожидать наступления эры безопасности и благополучия в жизни человечества.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Related Post

На сайте Федерального научно-исследовательского социологического центра РАН (https://www.isras.ru/) размещена монография «Малые города в социальном пространстве России», в которую вошла совместная работа сотрудников нашего центра «Малые города в ближнем зарубежье Юга

СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ АБХАЗИИ Мирцхулава И.В.СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ АБХАЗИИ Мирцхулава И.В.

Социально-экономическая система современной Абхазии, формировавшаяся на протяжении десятилетий, пребывает в состоянии системного кризиса.  Продолжающийся трансформационный процесс в условиях отсутствия эффективной государственной политики вызывает стихийные изменения во всех сферах жизни общества.