Трудно мне, как и присутствующим здесь, произносить прощальные слова о Станиславе! Трудно мне, как и вам, поверить, что его уже не будет среди нас. Сегодня трудно найти в Абхазии человека, который вместе с нами не разделял бы этого поистине всенародного горя. Это второй случай в нашем обществе, когда представителя рода Лакоба народ провожает в последний путь на руках. Станислав, как и Нестор, не смог попрощаться со своими близкими людьми и услышать из их уст теплые слова в свой адрес. Видимо сердце не выдержало такой нагрузки, какую оно несло уже не одно десятилетие! В лице Станислава наше общество понесло тяжелую, ничем невосполнимую, утрату. В его лице мы лишились тонкого и проницательного мыслителя с широким диапазоном миропонимания. Ушел из нашей жизни человек, обладавший необычайным творческим дарованием. Правда, уходя от нас, он оставил нам бесценное наследие, образовав при этом и определенный духовный вакуум. Правда и то, что в этом сокровище, оставленное им, еще долго будет высвечиваться его поистине уникальный образ. Станислав был не ординарным мыслителем, ученым, аналитиком, эссеистом. Его творческое наследие многогранно, масштабно, фундаментально. Оно часто выходило за рамки абхазского мира. Если проникнуть в духовный мир Станислава, то не трудно в нем услышать созвучие духовных нарративов разных культур, в частности, Абхазии, России, даже Японии, что служит подтверждением единства разных народов. Будучи масштабным мыслителем, в то же время он был ищущим. Его поиски, как историка, и собранный им источниковедческий материал вряд ли возможно переоценить. Тем более в условиях, когда наши национальные архивы подверглись сожжению во время войны. Тем не менее, аргументация изданных им исторических исследований безупречна, и опровергнуть ее, не искажая исторических фактов и реалий, как это делают многие его грузинские оппоненты, вряд ли возможно. Исторические факты и реалии он изучал тщательно, скрупулезно. При этом он не ограничивался одной лишь констатацией и описанием их. Причем осмысливал их категориями не только исторической науки, но и художественного мышления, что делало его выводы и умозаключения более полными и оригинальными. Он мыслил на стыке науки и искусствознания, что делало его творение уникальным и неповторимым. Именно в своем творении он выражал себя наиболее рельефно. При этом нельзя не отметить: он был не терпим к фальши и тщеславию в человеке, особенно в творчестве, в том числе и в науке. Потому он столь лаконично критиковал не только своих грузинских оппонентов, страдавших абхазофобией. Благо, не все грузинские историки страдали таким заболеванием, что позволяло ему сотрудничать с ними. Личность Станислава Зосимовича незаурядная. В интеллектуальной плеяде абхазского общества на рубеже веков Станислав Зосимович заметно выделялся своими, повторяю, творческими дарованиями. Он родился и вырос в Сухуме в те времена, когда жизнь в городе продолжалась еще не по абхазским меркам. Тем не менее, ему удалось проникнуться в родной мир. Правда, языка этого мира он не знал, что делало абхазское общество еще более таинственным для него. Возможна эта ситуация еще больше манила Станислава к родным истокам. Не зная абхазского языка, он, повторяю, проникся в родной мир и осваивал все тонкости и детали его через русский язык. Тем самым становление Станислава стало уникальным опытом: абхазский мир был переведен им на язык русского мира! Впрочем, такой опыт наблюдается и в творчестве таких выдающихся писателей, как Фазиль Искандер, Чингиз Айтматов и др. Будучи таким талантом, простым быть Станислав не мог. Он был строгим, требовательным, прежде всего, к себе и другим, что часто воспринималось в определенных кругах, как капризы его личностных амбиций. В самом деле, он был нетерпим к фальши и тщеславию, с которыми так часто ему приходилось сталкиваться. Он жил не для себя. Для него не было более высокой ценности, чем истина, красота и нравственность. Он преданно служил Родине не для того, чтобы восславить свое имя! При всех катаклизмах переживаемого нами времени мне хочется верить, что образ Станислава не померкнет в памяти грядущих поколений. Прощай Станислав! Олег Дамениа